domostroev.org

Век Серебряному Веку

Серебряный век — период расцвета духовной культуры в России. Он протекал с 90-х гг. XIX в. вплоть до конца 20-х гг. XX в. Начало Серебряному веку было положено символистами. Они выступили с идеей произвести переоценку всех ценностей и совершить «эстетический переворот». Название «Серебряный век» дано по аналогии с «золотым веком» (первая половина XIX века).

Из интернета

 Я робко переступила порог комнаты №4 – легендарной «четвёрки», где вдвоём, но за четверых, творят Григорий Гельфер и Евгений Гендин – авторы Театра КВН ДГУ. И с порога выпалила вопрос:

– В XX столетии вместо эстетического переворота был совершён октябрьский. В XIX был «золотой век», в XX – «серебряный». Можно ли сказать по аналогии, что человечество в XXI столетии возвращается в «бронзовый», а затем и в «каменный» век? В конце ХХ века Театр КВН ДГУ совершил свой переворот, что символично. И куда вы, символисты, потом пропали?

Евгений ГендинГендин: – А мы никуда не пропали. Мы ведём сейчас другой образ жизни, чем когда нас показывали по телевизору.

Гельфер: – Находимся мы по-прежнему во Дворце студентов. Что касается возможности нас увидеть, то недавно у нас был концерт в театре Горького, носил он печальный оттенок, потому что был посвящен памяти ушедшего от нас Игоря Бобрикова. Тем не менее, погрустив, люди имели возможность улыбнуться, посмеяться. Потому что были какие-то новые работы, которые мы показывали. 

Сейчас мы планируем сделать стабильный формат нашего театрального существования. Это будет кабаретный театр в малом зале Дворца студентов, который будет соответствующим образом оформлен в декаданс-кабаре с рабочим названием «Страна Астралия». Это страна, где можно душой отдохнуть от всех мерзостей жизни, нас окружающих, и окунуться в другую, странную, непохожую атмосферу. Атмосферу, по форме напоминающую начало XX века, когда были спиритические изыски, эзотерические поиски, когда люди стремились найти что-то такое, что объяснит им смысл жизни. По большому счёту, с того времени люди не стали ни лучше, ни умнее. Они, на мой взгляд, стали менее образованными. Мы хотим эту традицию возродить в «Стране Астралии». 

Там будут звучать немножко странные стихи, немножко странные песни. Но, по сути, мы попытаемся наполнить это тем юмором, который нам присущ, чтобы создать возможность посмотреть на сегодняшнюю жизнь сквозь призму вот такого вот художественного приёма. И нам кажется, что у такого формата должны быть свои зрители, потому что много рыночных тиражных вещей, которые делаются по лекалам. Это может быть талантливо, может быть успешно, но это делается по каким-то стандартам, которые проверены, апробированы. Мы хотим, чтоб это было успешно, чтоб сюда приходили люди, но мы хотим отжаться от каких-то стандартов и наследовать те традиции, которые на сегодняшний день остались в прошлом. 

Гендин: – Мы просто приучили и себя, и зрителя к тому, что всё, что мы делаем, носит штучный характер. Мы не играем в КВН, не находимся на телеэкранах, мы находимся в самостоятельном плавании, мы несколько лет пытались то с успехом небольшим, то с большим неуспехом делать какие-то телевизионные проекты. Очень много отсняли всякого материала. Что-то даже шло по национальным каналам, и не только в рамках нашей нации, я имею в виду, украинской. 

Мы привыкли выходить к зрителям с качественным продуктом, который никто до нас не делал. Создание такого продукта занимает много времени, сил. Есть попытки, которые заканчиваются какими-то неудачами, мы не хотим это выносить на суд зрителя. Но сейчас мы хотим верить, что «Страна Астралия» найдёт своего зрителя. Мы не рассчитываем собрать стадионы и Ледовые дворцы, а хотим найти общий язык с залом. Зал 100-150 человек, в котором будет стоять сто разных стульев, и будет сидеть сто разных зрителей. Мы планируем объединить их той тональностью, с которой будем рассказывать. Мы будем уходить от всех свинцовых мерзостей жизни на языке «серебряного века», но говоря о проблемах сегодняшних.

Гельфер: – Человек может придти и узнать, какая у него была прошлая жизнь…

Гендин: – Мы об этом всё знаем… Если мне позолотят ручку, то мы всё расскажем, что было, что не было, о прошлых жизнях…

Гельфер: – Мы можем вызвать дух кого угодно, кого нам закажут…

– Кого закажут???

Григорий ГельферГельфер: – Мы можем вызвать дух Наполеона…

– Клеопатры?

Гельфер: – Клеопатры… Не вопрос, на любителя…

– Уверена, что проект будет иметь грандиозный успех, но не все смогут попасть в число ста счастливчиков в зале. По телевидению можно будет увидеть?

Гельфер: – Мы планируем делать телевизионную версию, может, это будут межпрограммные пятиминутки, то ли порционная съёмка. Снят номер, он каким-то образом оформлен и появляется в эфире. Или монолог.

Гендин: – Я хоть что-то новое узнал… Ты хоть предупреждай меня о наших планах!

– Какую я информацию раскопала!

Гельфер: – Телевизионное – это вопрос второй.

Гендин: – Мы хотим пока на любимых и подопытных зрителях проверить, можно ли это выносить на суд зрителей. Вот я раскрою секрет. Мы вам читали стихи новые?

– Да, я в восторге!

Гендин: – Мы тоже в восторге, но нас пока трое – два автора и Вы. Для нас это необычная работа, мы практически таким не занимаемся. В этом проекте есть вещи, которые новые для нас самих. Мы творчеством занимаемся более 670 лет…

– Сколько?

Гельфер: – В этой жизни….

– Кем был господин Гендин в прошлой жизни?

Гельфер: – В прошлой – не помню, в позапрошлой помню… Склероз!

– А кем был Гендин в позапрошлой жизни?

Гельфер: – Гендин? Константиновским!

– А Вы?

Гельфер: – У меня такая карма, что я из Гельфера в Гельфера перевоплощаюсь. Никак не могу перейти на новый уровень.

Гендин: – То есть, ты хочешь сказать, что Гендин – это падший Константиновский? (смеётся)

Гельфер: – Ещё раскрою один секрет. Затеяв этот проект, мы подключили своих друзей из «Красной Бурды» Мы им написали такое письмо: «Пацаны! Мы решили уйти в астрал. Если можете, то как-то чем-то помогите» У них технология работы очень такая… такая… (шевелит пальцами). Восемь пацанов садятся, осуществляют какие-то штурмы, после которых получаются великолепные шутки, тексты. Они молчали неделю.

– Думали.

Гельфер: – Да, и через неделю прислали набор шуток, над многими смеялись. Мы им ответили: «Мы прочли, и над многим смеялись». А они: «Значит, не подошло»…

– Дайте отсмеяться!

Гельфер: – На самом деле, есть там смешные вещи. Взаимообразно на страницах их журнала наше кабаре будет существовать. Какие-то тексты, которые мы создаём, будут появляться на страницах их журнала, а какие-то их глубокомысленные фразы будут появляться в нашем кабаре.

Гендин: – Вот «Красная Бурда» прислала несколько весёлых таких фраз:

«Взять хотя бы обычный гроб, а ведь если копнуть поглубже – это почтовый ящик, в котором вас отправляют в вечность до страшного востребования» 

Или полегче: «Как узнать, кем ты был в прошлой жизни? Это очень просто, позвоните первой жене».

Из правил хорошего тона при столоверчении, это на стенах кабаре может висеть: 

«Вкушая яства мрачной ирреальности, держи ложку справа, а труп летучей мыши слева»

«Знал я одного медиума, ну, полный Мулдашев. Так ему хулиганы в подворотне подбили третий глаз, короче, дали в лоб».

«Он открыл и опустошил ящик Пандоры, а ведь покупали на всех». 

Это такие заготовки, которые могут нам послужить. И песенку они написали:

И уносят меня, уносят меня 
В чернеющий смертью астрал
Три чёрных коня, три чёрных коня – 
Таро, декаданс и кристалл.

И последнее на закуску, очень весёлое:

Тело остывает понемногу, 
Сквозь тоннель далёкий свет блестит
Мне теперь туда, навстречу к Богу…
До свиданья, астма, простатит!

– Жизнеутверждающе, конечно!

Гендин: – Это жизнь!

Гельфер: – Человечество должно, смеясь, расставаться с жизнью. Маркс сказал: «Расставаться со своим прошлым». Мы же верим, что есть новая, другая, светлая, лучшая, и так далее. Любая, которая будет, наверняка, лучше, чем эта. 

Гендин: – Эта классная жизнь, но та же ещё класснее.

Гельфер: – На самом деле, у нас там не будет всё зациклено на смерти. Сейчас есть такой модный писатель Вербер. Вот он пишет о полётах душ на таких серебряных шнурах. Покорение запредельного континента. Человеческому разуму нельзя ставить предел, а то он спивается (сказал печально).

– Вот так банально!

Гельфер: – Мы хотим сделать это странноватым, нестандартным.

Гендин: – У нас нет идеи голого эпатажа. Может, что-то голое там и будет, не знаю. Мы делаем то, что нам интересно, и когда это нам удаётся – это становится интересно зрителю. Мы всё-таки не в вакууме живём, и с какими-то людьми духовно близкими общаемся. Другое дело – предел аудитории, я отдаю себе отчёт, что она сузилась. Меня это не гнетёт. Когда-то были стадионы! 150-200 близких зрителей – я это ощутил на концерте памяти Бобрикова. Он мне вернул веру в жизнь, хоть и повод был печальный. 

Мы запустим пробный шар, а там, как это выйдет… У нас проблема бывает – нам надо еще и внутри коллектива договориться. Люди разные, актёры разные, не всегда актёр хочет петь про Ющенко и Тимошенко, чтоб зал смеялся, а мы даём ему такую возможность через призму декаданса. А это уже сложнее. Значит, 14 человек электората могут отпасть. У нас много проблем и это нас радует, потому что мы крепчаем, борясь с ними. Продолжает Гельфер.

Гельфер: – Как сказал Ницше: «Всё, что меня не убьёт – делает меня сильнее».

– Да, это точно…

Гендин: – Это нам в прошлой жизни говорили.

Гельфер: – Если раньше ставилась проблема количества зрителей, то теперь качества.

– Кроме «Красной Бурды», вы будете приглашать каких-то авторов к сотрудничеству? Есть ведь много талантливых авторов, КВНщиков на Украине.

Гельфер: – С «Красной Бурдой» у нас такие отношения… Нельзя сказать, что мы их привлекаем, как авторов. Они родственные, эти отношения. Нам с ними проще.

Гендин: – Мы на собственном материале работаем.

Гельфер: – Не исключено, что появятся какие-то актёры с каким-то материалом, может быть, появятся приглашённые номера. Это нормально совершенно, единственно, чтобы это художественно вписывалось в канву.

Гендин: – Возможно, какой-то творческий пакет акций будет у наших актёров, тех образов и персонажей, которых мы придумаем. Я допускаю наличие не только чисто юмористического жанра. Может быть какая-то музыка, какой-то танец – всё, что работает на эту атмосферу. Это не значит, что мы будем стебаться в стиле Вертинского или Зинаиды Гиппиус о сегодняшнем дне. Нам немножко страшновато, особенно Гельферу. Потому, что он руководитель, он больше отвечает за что-то. Мы до конца не понимаем, во что мы вляпываем себя и людей, которые нам пока ещё верят. Мы между собой часто не можем договориться, создавая. Сейчас мы пишем монолог для Евгения Чепурняка. Иногда по три буквы, иногда по три предложения в день. Приоткрыть секрет?

Гельфер: – Ну, конечно.

Гендин: – Это монолог вороны, которая прожила 300 лет на этой земле, много видела и рассказывает. Это её, вороний, взгляд на то, что было на этой земле за триста лет. У нас это всё достаточно нелегко пишется. Но, я думаю, что будет всё хорошо, и мы все поженимся. 

– О «поженимся»! Многих поклонниц интересует ваше семейное положение. Есть ли у них шанс?

Гендин: – Авторов? Престарелых авторов? Или кого?

– Зачем вы так говорите? Талантливых, интересных, импозантных мужчин…

Гендин: – Мы всегда заботимся о наших людях, о наших актёрах. У нас есть неженатые актёры, они, возможно, не такие, как мы.

– А какие вы?

Гендин: – Мы женаты. Кого-то интересует сорокавосьмилетний, но всё ещё сексуально магнетичный Гендин?

Гельфер смеётся.

– Телефончик дадите?

Гендин: – Телефончик Sony ericson. Я никому не дам, я дорожу им.

Гельфер: – Женат, два сына, один уже тоже женат. Оба в Москве. Нормально. 
Я не исключаю, что существуют такие какие-то поклонницы, которым можно отвечать нестандартно.

Гендин: – Всё зависит от поклонниц. У меня красивая жена, моложе меня, единственная и первая. Я и сам как бы…

Гельфер: – Не последний!

Гендин: – Двое детей, моложе меня оба. У меня два сына. Одному 19 лет, второму 8 лет. Но в этой жизни, а тем более, у нас их несколько, всё возможно. Кроме измены жёнам, которая тоже возможна.

– Как сказано. Я просто заслушалась.

Гельфер: – Мы люди творческие.

Гендин: – Все грехи мы списываем на то, что мы творческие люди – и перед налоговой. и перед жёнами. Жёны знают.

Гельфер: – И отмазки есть.

Гендин: – Творческий человек – это человек-отмазка.

Гельфер: – А Зорро – это человек-маска…

– А гуманитариев надо убивать в детстве! – жизнеутверждающе воскликнул внезапно появившийся в комнате один из давних друзей Театра. И все замолчали, осмысливая фразу. На этой светлой астральной ноте мы и закончили интервью. До встречи на премьере «Страны Астралии» в астрале! Все там будем…

© Ольга Медведева

Гендин и Гельфер, Театр КВН ДГУ


ЛИТЕРАТУРНОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ

Илона Кокс, поэтесса с длинным мундштуком. 

Персонаж «Страны Астралии»

КОТЁНОК

Ты мне сказал, что я – «котёнок твой». Смешно…
Я видела котёнка твоего. Он – жуток.
Он тощ, облезл, хром. И ухо у него – одно. 
А я… А у меня…Ну, в общем - решено!
Я – не твоя!!!!!!
В ближайший обозримый промежуток…
(истерично затягивается)

ШЕСТНАДЦАТОЕ МАРТА

Девятый мой Оргазм. Шестнадцатое марта.
Откуда что взялось? Постижны ли уму - 
Сей взрыв первоначал?! Сей слом осей Декарта?!
В моём дому…


И стопы, что взметнулись в поднебесье…
И жаркий, жалкий крик подстреленной дрофы…
И трепетанье чресел возле кресел…
И сломанная ножка… У софы…

Трепещет под рукой невидимая арфа…
И чу! Лечу!! И буря!!!! И экстаз!!!!!!!!!
…Девятый мой оргазм. Шестнадцатое марта.
Как жаль, мой друг, что это всё прошло. Без Вас…

АТБ 
(«АТБ» – сеть супермаркетов в Украине)

Да! Я – блудница! Дщерь Сатанаила!
Нерона я сестра! Калигулы коллега!
Я Зла Печать сквозь тьму веков носила!
Сочится адской похотью моё земное Эго!

Мне псы бродячие вослед протяжным салютуют воем,
Костры всех площадей по мне тоскуют и меня взыскуют.
Я – та, что мрачный Стикс не раз пересекала кролем,
Я – дщерь Сатанаила! …Говорила? …Шо ж такое...

Да! Я – исчадье! И такую – не простить.
Я – тварь! Я – тлен! И дух навеки мой испорчен! - 
Но это ж ведь не повод, чтобы мне не отпустить…
Батон и пачку майонеза «Торчин»!


ТЫ ДЕВСТВЕННОСТЬ МОЮ, ВЗЛЕЛЕЯННУЮ ВТУНЕ, КАК НЕЖНЫЙ И ДОВЕРЧИВЫЙ ЦВЕТОК, СВОЕЮ ГРУБОЙ БЕСПОЩАДНОЙ ПЛОТЬЮ…

Ты Девственность мою, взлелеянную втуне,
Как нежный и доверчивый цветок,
Своею грубой беспощадной плотью – 
ЗАЧЕМ… не тронул??!...


ЖДЯ И ВЕРЯ…

…Когда упал Он – ты заплакал горько.
И я помочь тебе была не в силах…
Шепнул ты: «Подождём…» Но – сколько? Сколько???
Что это – крах??? Ну, не молчи же, милый!

Проблема эта нынче – во всём мире…
Что делать? Как смириться?? Как бороться???!
…Давай не дёргаться туда-сюда, мой милый - 
Не навсегда упал он – индекс Доу-Джонса!..

***
…О, Боже мой, как много в мире лжи!
Ты помнишь – мы в июле расставались?
И нам с тобой из речки улыбались
Неискренние летние «моржи»…


РАЗЛУЧНИЦА

…Кривые, тощие ноги.
Волос небольшая кучка.
Куда вы смотрите, боги? – 
Она же – рыжая сучка!

Глаза у неё – глазёнки!
И нос у неё – носище!
А над губою тонкой – 
Смотрите, боги – усищи!

Корова она, корова!
А сердцу – невыносимо…
Ушёл бы ты к ней – я б ни слова!
Но ты ж, гад, ушёл к красивой...

© Театр КВН ДГУ

 

comments powered by HyperComments