domostroev.org

Мамино счастье

Альберт был единственным и горячо любимым ребенком. В начале семидесятых годов семья поехала отдыхать в Крым ─ всесоюзную здравницу. Пока мама Нина кормила сына, папа загорал, а когда ребёнок засыпал, папа уже уходил на обед. Отдыхала семья вроде бы и вместе, но в то же время отдельно. На групповой курортной фотографии папа шестилетнего Алика стоял отдельно от своей жены и сына и обнимал какую-то тётю. А по возвращении в родной Ленинград папа насовсем переехал жить к этой самой чужой тёте.

Нина собрала всё своё мужество и стала воспитывать ребёнка в одиночку. Миниатюрная женщина обладала несгибаемой силой воли и железным характером. Вскоре Нина стала главным бухгалтером большой трикотажной фабрики. Она прекрасно сводила дебет с кредитом, но семейный бюджет трещал по швам. Немного поразмыслив, Нина стала экспериментировать с одеждой. Она забирала домой списанные платья из забракованных партий, маленькие кусочки кожи и замши, ненужные обрезки трикотажа. Дома рукодельница комбинировала остатки, перекраивала и перешивала. В итоге получались вещи эксклюзивного дизайна, и советские женщины семидесятых с завистью провожали взглядами всегда нарядную Нину. Вскоре у трудолюбивой женщины образовалась своя клиентура. Люди заказывали ей пошив всевозможных изделий, а также мелкий ремонт одежды. 

мачо, питербургСынок Альберт рос в достатке и ни в чём не нуждался. Мама, обеспокоенная эстетическим развитием сына, отдала его в музыкальную школу. Мальчик научился играть на музыкальных инструментах, стал сам сочинять музыку. После окончания школы вопрос о дальнейшем продолжении образования был решён сразу ─ только консерватория. Нина стала брать больше заказов, чтобы оплатить услуги репетиторов для поступления. Мальчик был подготовлен блестяще, но чуда не произошло ─ он не поступил. Музыкальные друзья предложили Альберту подработку ─ играть на свадьбах. Лето ─ пора свадеб, заказов было много, и Альберт сразу начал зарабатывать большие деньги. Взрослая жизнь понравилась пареньку ─ праздники, деньги. Чего ещё желать? 

Но мать настаивала на поступлении в консерваторию. Было много задушевных бесед о высшем образовании и его пользе. Альберт слабо возражал — если в 17 лет всё так успешно удаётся и без «консервы», то зачем лишние усилия? Мать всё же сумела убедить сына не бросать занятия с репетиторами и поступить на следующий год. Этот год пролетел для Альберта незаметно. По выходным — свадьбы, в будни — сон до 12 часов дня, 2-3 раза в неделю занятия с репетитором. И в консерваторию он всё же поступил. 

Учёба давалась большой кровью и для сына и для матери. Альберт много раз хотел бросить, но домучился до третьего курса и перевёлся на заочное отделение, мотивируя тем, что хочет заработать живые деньги. Альберт стал заниматься с учениками, но все ученики были глупыми бесталанными тупицами. А «учитель» так хотел воспитать второго Моцарта... 

После окончания консерватории Альберт не смог никуда устроиться. Все места в раскрученных популярных группах были заняты наглыми выскочками из провинций. Играть на свадьбах уже не хотелось ─ не было творческого роста. Пьяных гостей устраивал однообразный репертуар. Коллеги-музыканты не понимали сложных душевных исканий Альберта и его высокие порывы и смятения. Они продолжали играть «Земля в иллюминаторе» и «В траве сидел кузнечик». В филармонию идти работать за копейки Альберт, попробовавший вкус денег, тоже не хотел. 

Альберт был молод, красив, прекрасно воспитан. Родственники и друзья за глаза называли его «денди лондонский». Перед роскошным красавчиком в белом костюме и белой шляпе было невозможно устоять. Когда денди прогуливался вдоль берега Невы, прохожие оглядывались на нетипичного для Совка стильно одетого джентльмена. 

А приземлённая мать хотела, чтобы сын устроился на постоянную работу, встретил хорошую девушку и создал семью. Но девушек, достойных Альберта, в Ленинграде не было. Консерваторские студентки не нравились Альберту. Он считал их или неотёсанными провинциалками, мечтающими заполучить столичную прописку или самовлюблёнными эгоистками из чопорных профессорских семей. Нина пару раз пыталась знакомить сына с дочками своих подруг из отдела кадров или бухгалтерии, но сын каждый раз отвергал маминых избранниц — одна слишком полная, другая не разбирается в музыке и рисует непонятную «мазню». Третья не умеет говорить и произносит «резетка» вместо «розетка», постоянно «шокает», и — какой ужас! ─ не знает, как правильно пользоваться столовыми приборами. 

Альберт хотел встретить изящную, утончённую блондинку с длинными музыкальными пальцами, которая готовит «как мама». Они будут играть в четыре руки на фортепиано, и говорить о поэзии. Но кандидатуры, подходящей по всем параметрам, не существовало в природе. Альберт оставил бесполезные попытки найти свою вторую половину и занялся написанием гениальной оперы.

Альберт просыпался к полудню, выкуривал дорогую сигару, пил крепкий кофе из миниатюрной чашечки, и неспешно собирался на прогулку по Невскому в поисках вдохновения. Но Муза всё не приходила, а сбережения катастрофически таяли — колумбийский кофе и гаванские сигары в 80-е годы стоили целое состояние. Альберт привык к этим атрибутам богемной жизни, но маминых денег, заработанных на шитье, катастрофически не хватало. Тогда Альберта посетила гениальная мысль — поменять квартиру в центре Ленинграда на меньшую в спальном районе, а на доплату жить безбедно и заниматься творчеством. Скоро он закончит свою гениальную оперу, ему будут рукоплескать стоя, о нём заговорит весь мир. Тогда можно будет купить квартиру прямо на Невском проспекте. Да что там квартиру — сразу целый этаж! 

Мама не хотела переезжать, но после долгих уговоров сдалась. Квартиру с трудом продали и купили двушку в новостройке. Дом был недавно построен на пустыре для трудящихся соседнего завода. Квартира была в плачевном состоянии ─ горы строительного мусора заботливо утрамбованы под линолеумом, через оконные рамы гулял ветер, отопление не работало, телефона и горячей воды не было и в помине. Ближайший продуктовый магазин находился в 40 минутах ходьбы от дома. Автобус в центр ходил раз в два часа.

Настали 90-е ─ период всеобщего распада и развала. Трикотажная фабрика остановилась. Вскоре у фабрики появился хозяин из новых русских, и поставил своего бухгалтера. Нина пошла на пенсию. Она таскала сумки с продуктами, чтобы приготовить сыну «вкусненькое», заклеивала окна, чтоб не дуло, клеила обои и чинила дверки шкафчиков. Когда мама стучала молотком, Альберт очень нервничал ─ он по-прежнему писал свою гениальную оперу. Но теперь он жаловался не только на жилищные неудобства — вдруг захотел уехать в Америку. По телевизору столько говорили о стране новых возможностей, где каждый легко становится миллионером, а кто не хочет быть миллионером, тот безбедно живёт на пособие по безработице. А маминой пенсии даже вместе с прибавкой по категории «Дети войны блокадного Ленинграда» на американский образ жизни всё равно не хватало. И Альберт решил снова продать квартиру. А рабочая окраина за двадцать лет стала прекрасным жилым районом. Оборотистые люди настроили частных магазинов, супермаркетов, парикмахерских, запустили маршрутные такси. 

Квартиру продали и купили две однокомнатных в пригороде. В этой деревеньке давно собирались построить свой клуб, где Альберт мечтал создать свою музыкальную школу и группу. Строительство очага культуры шло ударными темпами, но после закладки фундамента всё остановилось. И Альберт отложил написание гениальной оперы до окончания строительства. А жил он на скромное пособие по безработице — ведь достойной работы для него нет. В музыкальной среде можно пробиться только благодаря связям. Вот если бы его мама была богатой, то он давно стал бы успешным музыкантом. Маме-пенсионерке с группой инвалидности в своё оправдание сказать было нечего.

Однажды Альберт познакомился с женщиной. Оборотистой тётке с 10-летним ребёнком нужно было жильё и прописка. Тётка имела хорошо оплачиваемую работу ─ занималась ворожбой, гаданием и обладала даром убеждения. Альберт решил почувствовать себя взрослым и в 40 лет совершить мужской поступок ─ жениться на женщине с «прицепом». Как только формальности с брачными документами были улажены, невестка начала изводить свекровь по всем правилам чёрной магии. Она надела чёрный балахон, зажгла чёрные свечи и стала читать заговоры на смерть. Нина почувствовала себя хуже и даже попала в больницу. Сынок в лазарет к маме не приходил ─ жена не разрешила. Когда через 2 недели ослабевшая Нина вернулась в свою квартиру, то во время уборки под своей кроватью она нашла землю, в уголках подушек какие-то спутанные нитки, волосы и перья, закапанные воском. Она пошла за объяснениями к молодым и застала невестку, ножом разрезающую ночную рубашку Нины, за чтением какого-то ритуала. Состоялся разговор на повышенных тонах, в ходе которого выяснилось, что вся недвижимость записана на Нину, а не на безвольного Альберта. И невестка-колдунья исчезла также внезапно, как и появилась. 

Пару лет Нина с Альбертом жили размеренной жизнью. Нина шила на заказ, Альберт ждал, когда достроят клуб и фантазировал о жизни в Америке. Он хотел попросить политического убежища, но у него не было новых ботинок, чтобы идти в посольство. А без новых ботинок в Америку никак нельзя!

Внезапно в жизнь Альберта ворвалась любовь в лице соседки Вари, матери двоих детей. Варе нравился малопьющий сосед, который много говорил об отъезде в Америку, о своей гениальной опере, множестве завистников и сложности реализации в творческом мире для талантливого человека. Варя, открыв рот, слушала ─ её Васька не умел так изъясняться умными словами. 

Свет не без добрых людей, кто-то донёс Ваське, что его жена загуляла. Васька не стерпел, выпил пол-литра самогона и пошёл разбираться с супругой. Для начала он пару раз ударил Варьку. Женщина упала. И в бессильной злобе алкоголик добивал несчастную ногами, мстя ей за свою несостоявшуюся жизнь и поруганную «честь». Прибежавшие на крик соседи с трудом оттащили пьяного мужика от окровавленного тела. Варька получила сотрясение мозга и перелом позвоночника в двух местах. Через полгода её выписали из больницы с диагнозом лежачего инвалида. «Любящего» супруга посадили на 15 лет, а дети оказались в детском доме. 

Альберт окончательно разуверился в любви и решил податься в религию. Этому поспособствовали «божьи» люди из какой-то секты. Верующие предложили Альберту вступить в благословенное лоно своей церкви, найти там успокоение и утешение. Братья и сёстры собирались в квартире Альберта, приводили новеньких, обсуждали библейские притчи и правильное их толкование в свете своего религиозного учения. Альберт наконец-то нашёл себя, только мама была против ─ она никак не хотела отписывать квартиру церкви и духовному наставнику. 

Верующие потеряли терпение и потребовали от Альберта решить вопрос с собственной матерью. Нина потратила много сил и нервов, чтобы избавиться от настойчивых сектантов, которые не хотели упускать лёгкую наживу. И тут Альберт вдруг снова вспомнил, что хотел в Америку. Для этого он продал свою однокомнатную квартиру, наконец-то купил новые ботинки, костюм, шляпу и мобильный телефон. Но в США его всё равно не пустили ─ в Штатах хватает своих бездельников. Альберт немного расстроился, но «пусть американцам будет хуже», и на оставшиеся деньги купил домик без отопления в живописном лесу в Псковской губернии. Дрова рубить он, естественно, не умеет, печь топить тоже, пособия по безработице хватает ненадолго. Семидесятилетняя мать приезжает к сыну, чтобы вскопать огород и посадить картошку. Альберт по-прежнему бережёт свои музыкальные пальцы, хотя инструмент не держал в руках лет 15. 

Телефона в лесу нет, мобильная связь появляется, если только Альберт залезет на крышу своего двухэтажного дома. Чтобы не скучать, он вступил в охотничий клуб. Для этого он продал полдома, купил ружьё и патроны. Пока он преследовал несчастную лису, кто-то из соседей украл весь запас дров на зиму, ведь в российской глубинке дрова на вес золота. 

Вот так интересно и насыщенно продолжает жить Альберт на протяжении последних 17 лет. 

По статистике в нашей стране из 10 мужчин 4 алкоголика, 2 наркомана, 1 нетрадиционно ориентированный и 3 разведённых. В этой статистике почему-то нет места маменькиным сынкам, совершенно не приспособленным к жизни.

Ольга Медведева

comments powered by HyperComments